Непростая судьба Фредерика Вейса

    Непростая судьба Фредерика Вейса

    «Планета Баскетбол» переводит блестящий материал New York Times о центровом Фредерике Вейсе — человеке тяжелой судьбы, которого весь баскетбольный мир запомнил как «француза, через которого Винс Картер забил свой знаменитый данк».

    Источник: New York TimesПеревод: «Планета Баскетбол»

     

    Тем самым утром, когда Фредерик Вейс пытался покончить с собой, он мечтал о собственном доме на пляже. Пляжный дом был мечтой Вейса долгие годы. Во Франции, Испании, Греции — куда бы не забрасывала судьба огромного французского центрового. Он любил песок, любил покататься на волнах. Дом на пляже был достойной мечтой.

    Однако в тот январский день 2008-го мечты не сбывались. Вейс сел в машину в Бильбао около 10 утра и начал ехать в Лимож, французский город, известный производством тонкого фарфора. Фредерик ехал на встречу с женой и сыном. После примерно полутора часов в дороге, Вейс внезапно остановился в зоне отдыха возле Бьяритца, французского городка неподалеку от границы.

    Он остановил машину, откинулся на заднее сиденье и стал размышлять над тем, как сложилась его карьера. Ранние годы в чемпионате Франции. Ночь драфта в 1999-м, когда «Никс» выбрали его в первом раунде. Разочарование от осознания того, что Джефф Ван Ганди не желает видеть его в своей команде. Знаменитый «данк смерти» Винса Картера, превративший его в пожизненную жертву на паркете. И, конечно же, прохладное осознание реальности, ярлык неудачника, приклеившийся с тех времен. Это можно сравнивать с той реакцией болельщиков, которую не так давно пришлось вынести Кристапсу Порзингису, но в отличие от латыша, Вейс свой ярлык уже не отцепит никогда.

    Вейс промотал в памяти все эти картинки. Затем подумал о доме на пляже. Затем — о своем сынце Энцо. После достал из бардачка упаковку снотворного, взятую с собой, и начал глотать таблетку за таблеткой...

    День драфта

    В отличие от Порзингиса, который услышал завывания и недовольные стоны болельщиков «Никс» через секунду после того, как Адам Сильвер произнес его имя, Вейс и понятия не имел, что его уже возненавидели в Нью-Йорке. Он узнал о том, что был выбран на драфте, от своего агента Дидье Розе, позвонившего Фредерику посреди ночи 1-го июля 1999-го года. В тот день Вейс готовился к игре за сборную.

    Центровой и его сосед по комнате проигнорировали «отбой» и продолжали сидеть у телефона в ожидании звонка. Когда тот случился, Вейс услышал в трубке: «Фред, ты получил все, что хотел». Это был Розе. Вейс тут же набрал номер своего отца, после чего буквально повис на телефоне. Он хотел поделиться своим экстазом со всем миром.

    Лишь через несколько недель, когда Вейс приехал в Нью-Йорк для короткого тренировочного лагеря в рамках Летней Лиги, он узнал: большинство фанатов ненавидит его. Ненавидит за то, что «Никс» выбрали неизвестного европейского центрового вместо известного публике игрока из NCAA (тогда многие хотели Рона Артеста, уроженца Queens).

    Руководители клуба предупредили Вейса об этом очень коротким и странным способом. «Ты не тот парень, которого мы должны были задрафтовать. Некоторые болельщики этому не рады», — вспоминает жена игрока Селия разговоры с менеджментом нью-йоркцев.

    Впрочем, Эд Тэпскотт, исполнявший обязанности генерального менеджера «Никс», который, собственно, и выбрал Вейса, заявил о непомерной радости от этого выбора и нетерпения, с которым в клубе ожидают первой игры Фредерика в Летней Лиге.

    Вейс тоже был рад. Однако его радость быстро сникла после нескольких разговоров с Джеффом Ван Ганди, который был не очень доволен выбором француза. Говоря с женой по телефону, Вейс описывал Ван Ганди как «холодного» и «абсолютно не интересующегося делами игрока». Он вспоминал историю о том, как тренер увидел Вейса в часах перед тренировкой — Фредерик всегда был крайне щепетилен в вопросах времени — и начал выговаривать его с издевательскими вопросами типа «А на следующую тренировку ты тоже придешь в часах?».

    В 2015-м Ван Ганди отказывается вспоминать подобные истории, настаивая на том, что с Вейсом он общался всего несколько раз, и вообще это было 15 лет назад. «Честно говоря, сейчас я его помню очень милым и хорошим парнем», — говорит тренер.

    Летнюю Лигу Вейс отыграл очень посредственно, почти незаметно. К концу турнира проблемы игрока начинали расти. Он мог подписать стандартный контракт пика первого раунда, который оставил бы его в Нью-Йорке, но отказался, предпочтя сыграть еще один сезон во Франции. Позже Фредерик сожалел об этом решении, которое было принято под большим влиянием Розе — агента, имевшего свою долю в клубе, за который Вейс играл на родине. К слову, через несколько лет Розе отправился в тюрьму, будучи обвиненным в финансовым злоупотреблениях и сокрытии доходов.

    После Вейс никогда не играл за «Никс». Объяснений тому много, но сам игрок говорит, что ни один из видных руководителей клуба напрямую не контактировал с ним на предмет переезда за океан. Возможно, речь в определениях: «Никс», как и все команды, имеют своих европейских скаутов, которые наблюдали за Вейсом по ходу сезона, в то время как сам Фредерик уверен, что его просто не хотели заполучить обратно. Он продолжил играть в Европе. На Олимпиаде-2000, несмотря на данк Картера, он отыграл очень неплохо и помог сборной Франции выиграть серебряные медали. С 1997-го по 2000-й Вейс четыре года подряд выбирался для участия в Матче Всех Звезд французской лиги.

    «И что я должен был делать?», — задается вопросом Вейс.

    В лагере «Никс» были уверены, что француз не имеет желания для переезда за океан. Скотт Лэйден, заменивший Тэпскотта на посту генерального менеджера в августе 1999-го, проявлял большой интерес к потенциалу Вейса, хотя сам не был фанатом этого пика. Клуб, согласно официальным заявлениям, очень хотел, чтобы Вейс сыграл в Летней Лиге еще раз. Однако выборка из новостей лета-2000 и лета-2001 расскажет вам, устами официальных лиц клуба, что Вейс отказался участвовать в Летней Лиге по ряду причин. В ответ Фредерик говорит, что во всем виноваты агенты — они никогда не доводили до него точных желаний офиса «Никс».

     

    Селия Вейс говорит, что ее муж был крайне расстроен тому факту, что так ни разу не сыграл в майке «Никс»: «Он этого очень хотел, хотя понимал: это бизнес. Впрочем, суть в том, что история с НБА не имеет отношения к случившемуся после».

    Беды после рождения ребенка

    В 2002-м, через три года после драфта, родился сын Энцо. Вейс, которого знали как добродушного великана, был в экстазе. Он много раз говорил о том, что отцоство — это его призвание.

    Но с сыном что-то было не так. Внешне мальчик был в порядке, он издавал младенческие звуки и даже потихоньку начал говорить к первому дню рождения. Позже стало ясно, что Энцо, несмотря на способность повторять услышанные от других звуки, по сути не имеет коммуникативных способностей. У него полностью отсутствовало умение сконцентрироваться на человеке или задании. Например, во время семейного обеда в ресторане малыш просто бегал вокруг столов и тряс содержимым тарелок, отказываясь слушать родителей.

    В то время Вейс играл в Испании, где местные доктора тут же поставили диагноз — аутизм. Селия была в глубокой депрессии. Фредерик заметно приуныл, а после начал процесс саморазрушения. Он стал уходить в загулы. Не будучи пристрастным к алкоголю, Вейс стал обхаживать бары Бильбао до самого утра. Он гулял по выходным и будням. Перед играми и после игр. В 2004-м году Селия и Фредерик расстались: жена вернулась с ребенком во Францию, а он продолжил ночной образ жизни.

    По словам игрока, «он пристрастился к плохим вещам». На площадке Вейс стал вялым и медлительным, по ходу сезона 2004/05 он набирал меньше трех очков за 16 минут на паркете — это худшие показатели в его карьере (в сезонах, где было сыграно не меньше 30 матчей).

    Вейс не мог подавить свои переживания о сыне и просто заставить себя играть в баскетбол. Он пытался навещать Селию и Энцо как можно чаще, но не скрывал своего разочарования от того, что не может заниматься с ребенком тем, чем занимаются все родители. Он не мог пойти с ним в кинотеатр (любой фильм был для ребенка слишком длинным). Они не могли играть в настольные игры или собирать паззл.

    Энцо любил баскетбол: он часто посещал игры отца и даже высиживал короткие отрезки, но играть не мог. На площадке, когда они оставались вдвоем, Фредерик ждал от сына любого действия с мячом — передачи или броска. Энцо же нарезал круги вокруг отца.

    В январе 2008-го Вейс достиг дна. Сразу после нового года он решил покончить «со всем этим». Набрал баночку снотворного, отправился на место отдыха в Бьяритце и закрыл глаза.

    Восстановление и завершение карьеры

    Через 10 часов после употребления таблеток Вейс проснулся. Сперва он не мог понять, что произошло и где он находится. Затем увидел пустой пузырек от таблеток и... его неожиданно накрыло волной облегчения. Покончить с собой Вейсу не удалось, что обрадовало его.

    «Это был самый счастливый момент моей жизни», — говорит Фредерик.

    Он взял телефон и позвонил Селии, которая ждала его уже пять часов и обрывала телефон, пока тот, как оказалось, спал. Он рассказал о случившемся и стал ждать реакции. Жена заплакала, но собравшись с силами, с помощью друзей доехала до Бьяритца, чтобы забрать Вейса домой.

    «Не сказать, что я очень удивилась этому рассказу. Но понадеялась, что теперь все будет иначе», — вспоминает Селия.

    Не все так просто. Да, Вейс неудачно попытался покончить с собой, что изменило его поведение (он бросил пить), а также он и Селия вновь сошлись (и живут до сих пор). Более того, Вейс продолжил карьеру в Испании, закончив ее уже на родине в 2011-м году.

    Однако сейчас, четыре года спустя после завершения карьеры, 13 лет — от рождения сына, и 16 — от выбора на драфте, Вейс продолжает бороться с депрессией. Впрочем, Фредерик хорошо это скрывает: вместе с Селией они владеют табачной лавкой и баром в Лиможем, и внешне он кажется довольным.

    Баскетбольная карьера, несмотря на некоторую недосказанность, однозначно не является причиной для стресса. Общаясь с журналистами несколько недель назад, он часто смеялся и даже шутил над собой, вспоминая историю о том, как в аэропорту Нью-Йорка его узнал таможенник:

    — Вы не тот парень, которого выбрали «Никс»?
    — Нет-нет, я его двоюродный брат.

    «Не знаю, был ли этот человек болельщиком. Но неприятностей мне хотелось меньше всего», — вспоминает Вейс.

    Когда речь заходит о сыне, баскетболист до сих пор в печали. С очевидной гордостью в голосе он говорит о том, что его 13-летний Энцо здорово улучшил свои двигательные способности и внимание, но Селия указывает на иной момент: часто, по утрам, Фредерик лежит в постели с задумчивым лицом. Его настроение очень изменчиво даже по ходу одного дня — супруга вспоминает случай, когда муж набросился на одного из посетителей магазина. Тот насвистывал какую-то мелодию, идя позади пары. «Я что тебе, собака?», — Вейс вызверился на человека перед тем, как жена принялась его успокаивать.

    «Он не хочет обращаться к психологу, хотя я много раз пыталась уговорить его на этот шаг. Мол, он не хочет рассказывать кому-то о своих проблемах - ему достаточно поговорить со мной», — говорит Селия Вейс.

    Сам же Фредерик Вейс говорит, что чувствует себя хорошо. Он смирился со своей не слишком удачной баскетбольной карьерой («жизнь иногда не идеальна») и старается быть хорошим отцом для ребенка-аутиста.

    «Я все еще мечтаю о пляжном домике», — задумчиво говорит он. Впрочем, это не то желание, что было семь лет назад. Он уже не считает дом на пляже атрибутом звезды баскетбола — скорее, раем на Земле, единственным местом, где он мог бы снова почувствовать себя счастливым отцом.

    «Приливы делают Энцо счастливым, поэтому я хочу взять его туда. Хочу позволить ему бежать рядом с океаном — он это любит. Ему нравится чувствовать, что он бежит по воде», — улыбаясь говорит Вейс.

    Наши партнеры