Джон Стоктон: Правильный человек в правильном месте

    Джон Стоктон: Правильный человек в правильном месте

    Оригинал: Алан Пол, журнал SLAM. 8 января 2011

    Перевод и адаптация: Олег Садовников

     

    Сегодня исполняется шестнадцать лет с тех пор, как Джон Стоктон установил очередной свой вечный рекорд. Он обогнал Боба Кузи и достиг невероятного: девятого к ряду звания лучшего ассистента сильнейшей лиги мира.

    "Планета Баскетбол" находит фантастический материал американского журналиста Алана Пола, присутствовавшего на церемонии поднятия под своды местной арены майки легендарного разыгрывающего и считает своим долгом поделиться с вами эмоциями, которыми преисполнен тот, кто увидел эпохальное событие.

    Джон Стоктон до сих пор завязывает рот своим критикам.


    Даже, когда ты думаешь, что тебе о нем известно все,  ты смотришь в его глаза и не видишь в них величия. Это может звучать как бредни сумасшедшего, после всех тех скидок, пик-н-роллов, передач, граничащих с законами физики, за которыми ты наблюдал эти гребаные двадцать лет. Все эти нереальные попадания, статистические рекорды, до которых никто и никогда не доберется... Ты помнишь это, ты знаешь это, но все равно бросаешь на него беглый взгляд и видишь худющее тело, покер-фейс и эту странную прическу: то ли сантехника, то ли грузчика с ближайшего вокзала, и у тебя возникает впечатление, что перед тобой президент клуба конструкторов-любителей, а не баскетбольная легенда, единственный человек в своем роде.


    Конечно, это большая часть его личности. Любой город, любой населенный пункт с радостью связался бы с ним и каждый болельщик на всем белом свете целовал бы асфальт у входа на территорию арены за право получить в свою команду игрока его калибра на девятнадцать прекрасных лет. Он провел в Солт-Лейк Сити всю свою карьеру, он пропустил 22 игры за два десятка лет, каждый раз благодаря сообщество за то, что он оказался в правильное время, в правильном месте.


    "Я не думаю, что я мог бы выступать где-то еще на сопоставимом уровне с тем, который я демонстрировал в майке "Юты". Комфорт - огромный залог успеха и я не вижу места, где течение также подталкивало бы меня вперед, как здесь"


    Вот эти правильные чуваки из штата Юта, известные на весь мир, чувствуют примерно тоже самое, поднимая его майку над сводами арены, превращая это в событие, преисполненное эмоциями. Публика, забившая до отказа громадный и всегда энергетически заряженный стадион, встает на ноги и аплодирует ему без устали с того момента, как он только-только входит на его территорию. Они не останавливаются ни на мгновение, пока он здоровается с каждым из приглашенных гостей, со своей семьей, друзьями. Шум лишь набирает обороты, когда произносятся имена Тёрла Бэйли, Марка Итона, Эдриана Дэнтли, Джеффа Хорнасека и, конечно же, Карла Мэлоуна.


    И когда кажется, что громче вести себя уже невозможно, он подходит к микрофону и говорит одно слово: "Спасибо". Арена взорвалась, гул увеличивается вдвое, в него вкладывается душа и сердце. Сток поражен, он еле сдерживает слезы, буквально пальцем вдавливает их в себя. Джон и шестеро его детей встали вокруг этой веревочки, которая поднимет к сводам тряпку, значащую для всех этих людей намного больше, чем все результаты за последующие несколько лет. Его лицо преображается, а шум еще больше набирает обороты. Кажется, что это противоречит законам природы, но болельщики все еще не желают останавливаться. Спасибо, что я здесь. Спасибо, что я это вижу.


    И вот, его майка уже висит под сводами "Дельта-Центра". Она закреплена, ее никто оттуда не уберет и даже не вздумает это сделать. И пятидесятилетний Стоктон опять сидит у кромки, смотрит матч, он вновь весь в игре. Не стоить удивляться: Джон всегда и везде живет баскетболом. Его никогда не волновали деньги и слава, для него общение с журналистами приравнивалось к визиту к стоматологу: ничего приятного, но от необходимости не убежать, не скрыться, как от очередного защитника, застрявшего на вираже. Однако он никогда не позволял себе ругаться или грубить.


    В нем было видно желание поскорее избавиться от всего этого. Если вы садили его на диван, чтобы пообщаться с ним больше, чем на пять минут, он глазами смотрел только в одну точку: на выход из раздевалки. Вот-вот должен появиться Карл, он опять спасет его, возьмет ситуацию в свои руки. И тут выползает Мэлоун  в одежде из сериала "Уокер. Техасский Рейнджер" и все пошло как обычно: рассказы о рыбалке, больших массивных автомобилях и агрессии при работе на щитах. Наконец-то он может скрыться от назойливых журналистов.


    Ничего не изменилось. Спросите у него о его достижениях и он начнет говорить о каждом тренере, который у него был, начиная чуть ли не с пеленок, о том, как старший братишка стирал Джона в порошок на заднем дворе, о том, как ему придавали энергии его партнеры по школьной и студенческой команде. Будете смеяться, но он бурчит о том, что поднятие майки - это неправильно.


    "Так много людей приложили к этому свои усилия, а мы концентрируем внимание на нескольких личностях. Это не верно. Индивидуальность не имеет ничего общего с ценностями этого вида спорта"


    Скорее всего, это правильное мировоззрение. То, чего непременно стоит ждать от лидера по результативным передачам, от того, кто обогнал своих конкурентов ни на доли секунды, а на километры. Но, он не всегда бывает прав. Чтобы он вам не говорил о влиянии массы работников на итоговое положение команды, Карл Мэлоун и Джерри Слоун возьмут слово и расставят все по своим законным местам.


    "Он дал мне намного больше, чем я когда-то мог дать ему в ответ. " - "Почтальон" выглядит виноватым. "Ему никто ничего не обещал, не преподносил на блюдечке, он выхватывал сам то, что плохо лежало. Взамен же я получал от него все, о чем мог только мечтать. Он не просто сделал меня лучше, он создал меня таким, каким вы меня запомнили"


    "Если ты главный тренер, то ты бьешься головой о стену, рвешь седые волосы, когда в твоей команде нет того, кто делает партнеров лучше, заставляет соперника считаться с ними. Это то, к чему он нас приучил, то, что Джон делал каждый день на протяжении этих девятнадцати лет. Он установил невероятные стандарты своей отдачей и собственным трудолюбием. Стоктон не просто пришел и продемонстрировал нам все величие собственного таланта. Он хотел достичь своего потолка и он убивался даже тогда, когда уже до него добрался, чтобы попытаться стать еще лучше во благо команде" - старина Джерри больше никогда не увидит ничего подобного.

    Помните начало этого текста? Может быть мы не настолько сумасшедшие? Что говорить о нас, если сам Мэлоун в него не верил?


    "Мое первое впечатление? Да я в шоке был от того, что я увидел! Этот второгодка-разыгрывающий какой-то чересчур крохотный, сутулый, он слишком мал, чтобы чего-то достичь в этой игре и это по требованиям 85-ого года! Я был уверен в том, что его сломают при первом же плотном столкновении"


    Невероятно, но он вообще не травмировался. Его впечатляющее количество матчей, сыгранных минут, отбеганных от звонка до звонка регулярных чемпионатов - беспрецедентный показатель для защитника, тем более для обделенного габаритами и физикой первого номера. Лишь Абдул-Джаббар и Роберт Пэриш отыграли больше сезонов и опередили его в вопросе проведенных поединков. А ведь он не просто не избегал контакта, он провоцировал разнообразные столкновения!


    Его били большие, стараясь защищаться против этого знаменитого, я бы сказал, символического пик-н-ролла. Он рисовал чарджи, ставил плотные заслоны в нападении, пробивался через них в защите и рубил игроков команды-соперника при первой же возможности, выстраивая кирпичик за кирпичиком свою репутацию грязного игрока, работавшую на него: люди начинали бояться Стоктона, несмотря на то, что он был самым крохотным мужиком на паркете. Желание посрамить скептиков и критиков, которое он признает при каждом разговоре, гнало его вперед, включало следующую передачу.


    "Он был величайшим из всех, кого бы вы хотели видеть в качестве партнера по команде, но я ведь и против него побегал" - посмеивается Джефф Хорнасек. "Тогда я увидел то, на что действительно раньше закрывал глаза: а ведь он реально грязновато играл, тут и там! Где-то локоть, где-то неприятный толчок, какой-то трюк, уловка... Он старался бороться, бодаться и царапаться каждую секунду, проведенную на площадке. Это - характер"


    Стоктон провел все матчи в семнадцати из девятнадцати своих профессиональных сезонах. Разумеется, это еще один рекорд НБА. Он имел в среднем 10.5 результативных передач за игру, в том числе невероятные и непокоренные никем  14.5 в среднем в сезоне 89-90 и 14.2 в следующем чемпионате. В тридцати четырех матчах он делал больше двадцати ассистов и лидировал в списке лучших распасовщиков НБА девять лет подряд. Покажите мне того, кто способен хотя бы приблизиться к этому? Я с удовольствием познакомлюсь с этим человеком, если я вообще доживу до его рождения. Крайне сложно найти того, кто верит в падение хотя бы одного из этих достижений, но еще труднее отыскать человека, который осознавал,  что их может установить шестнадцатый номер на драфте-84, выбранный далеко позади Хакима Оладжувона, Майкла Джордана и Чарльза Баркли.


    Дэн Фиджеральд, тренер, пригласивший Стоктона в команду университета Гонзага, позже признался, что один из скаутов оценил Джона как игрока уровня четвертого-пятого раунда после того, как он вывел свой коллектив в "Мартовское Безумие" будучи второгодкой.


    Его статус, ранг потихоньку начал расти и к лету судьбоносного года он был уже у некоторых на карандаше. Использовав свои связи, наставник выбил для него место в заявке на преддрафтовой показухе в Портсмуте (той самой, которую недавно посетил наш колумнист Стас Рыжов - прим. АП), где он поразил абсолютно всех. Затем было приглашение в Чикаго, на знаменитую местную преддрафтовую проверку. После нее стало ясно: ниже первой двадцатки он уже не упадет. Более того, великий Джек Рэмси уже договорился с ним о том, что заберет его в стан "Трэйл Блейзерс" под девятнадцатым общим номером. Когда "Юта" вклинилась и выхватила его шестнадцатым, он был вне себя. До сих пор седовласый специалист-суперветеран считает это величайшей неудачей в истории работы "Портленда" на драфтах. Нет, не Боуи выше Джордана, а именно то, что Сток не дошел тогда до его рук.


    "Джаз" на тот момент уже обладали звездным разыгрывающим Рики Грином, новичку светил лишь статус его подмены. Сейчас, в ранге легенды, Джон посмеивается над собой молодым, но тогда ему было отнюдь не до веселья


    "Каждое утро я просыпался и надеялся на то, что меня не отчислят из команды. Ребята, я вам честно скажу, я экономил больше любого другого юного игрока в истории НБА! Я арендовал самую захолустную квартиру, не обставил ее ни одним элементом мебели и не включал ни горячую воду, ни отопление"


    Стоктон сталкивался с неуверенностью в завтрашнем дне едва ли не каждый день в своей карьере, возвращаясь на лето в родной Колледж, дабы работать со ставшим ему родным тренером Фиджеральдом. Когда мы говорим об этом, его супруга Нада лишь улыбается. Мы очень наивны. Несмотря на все вопросы, на его признания, она смело рассказывает о том, что Джон лишь делал вид, что все так плохо. На самом деле, она никогда не встречала более уверенного в своих действиях человека за всю свою жизнь. "Не слушайте его, он всегда прибедняется"


    "Все эти сомнения отыграли огромнейшую роль в моем становлении. Я всегда не соглашался с теми, кто не верил, что мне под силу играть на высочайшем уровне, но, стоит признать, что я практически не встречал тех, кто думал также, как и я сам"


    Когда в своем втором сезоне Стоктон наконец-то отыскал возможность пробиться в стартовую пятерку и набирать по 7.7 очка и 7.4 передачи в 38-ми играх, главный тренер команды Фрэнк Лэйден был вынужден признать очевидное. "Джон был просто лучше, чем Рикки, а ведь Грин был реально очень хорош, но Сток принимал гораздо более взвешенные решения и прекрасно управлял темпом. У меня не оставалось другого выбора, кроме как довериться ему"

    Партнеры рядом со Стоктоном играли усерднее, это признавал каждый из них, будь-то ролевой игрок, задержавшийся в клубе на год или звездный исполнитель, вроде сверхрезультативных Бэйли или Дэнтли. Они оба сидели рядом с ареной и вспоминали старые-добрые времена: "В некоторых матчах мы соревновались друг с другом за право первым добежать до чужой половины площадки. Тот, кому это удавалось - получал вычурную передачу от Джона и забивал легкие два очка"


    Когда публика говорит о нем, в ваших ушах зудит от постоянного использования слов "надежный", "устойчивый" и "неброский". Кто-то еще посмеет добавить эпитет "скучный", но все это не приближает вас к истине, возможно, даже отдаляет от нее. Наблюдая за его игрой, вы видели страсть, креативность, отдачу, фокусирование на достижении результата. Перед вашими глазами был одаренный спортсмен, недооцененный многими из тех, кто не понимал значимости таких понятий, как игра всем сердцем, интеллект, стальные яйца. Но все это не делает человека лучшим дистрибьютором всех времен, нет


    "У него были громадные руки. Я считаю, что лишь он и Мэджик из всех разыгрывающих в истории, могли спокойно отдавать передачу одной рукой вместо двух при сдваивании от соперника и это давало ему невероятный перевес" - признается Слоун


    "Его периферическое зрение было невероятным" - пытается дополнить мнение коллеги Лэйден. "Он использовал его по максимуму, пытаясь дополнить им свое удивительное понимание тонкостей игры лишь для того, чтобы найти партнеров в правильных положениях тогда, когда этого требовала ситуация"


    "Многие недооценивают его координацию, он никогда не терял контроль над собственным телом после резких движений или во время проходов под корзину, и он всегда находился в невероятной форме. Не в прекрасной, а в неописуемой. О чем можно говорить, если во время тренировок перед Олимпиадой, после интенсивного упражнения, его пульс был 41! Сорок один! Еще раз повторяю: сорок один!!! Никогда не сталкивался ни с чем подобным" - старается дополнить картину Фиджеральд.


    "Ему не хватало лишь двух вещей: физической силы и умения бросать со всех положений. Он пришел ко мне в команду с весом в шестьдесят восемь килограммов, но он настолько быстро бегал и так здорово управлял  собственным телом, что ему просто не приходилось останавливаться ради атаки со средней дистанции. Когда же он поработал в зале над собой уже будучи игроком "Юты" и провел все эти неисчислимые часы на разнообразных бросковых тренировках  - результаты пришли. Тогда площадка больше не имела для него границ. Это был ключевой компонент его становления как игрока. Стоило всему этому слиться воедино и его уже невозможно было остановить"


    Ирония судьбы, но именно один бросок стал самым ярким моментом в карьере Джона: то самое попадание из-за дуги с сиреной через руки Чарльза Баркли в 96-ом, отправившее его команду в первый Финал в клубной истории. "Сам факт участия в главной серии сезона - важнейшее достижение в моей спортивной жизни. Мы выползали в финал Западной Конференции шесть или семь раз и все время уступали. Перелезть через эту планку было крайне сложно, но когда мы это сделали, нам удалось испытать неописуемые ощущения" - признается Сток


    Это был один из немногих моментов за эти девятнадцать лет, когда он позволил продемонстрировать публики эмоции, бурлившие внутри него, заполнявшие его с ног до головы. Он запрыгивал то на Мэлоуна, то на Хорнасека и ничего не мог с собой поделать.

    Я спросил его о том, испытывал ли он хоть когда-то такое же наслаждение от баскетбола. Его лицо преисполнилось шоком.

    "Конечно".

    Он вышел из комнаты, но потом соизволил вернуться, дабы сказать мне лишь одну фразу: "Я чувствовал это всегда, потому что просто любил каждую секунду, проведенную на паркете".

    Наши партнеры